От этого представления заметно отличаются куда более ортодоксальные и простые образы стихотворения Редьярда Киплинга, написанного в 1892 году. Не могу судить, в какой мере сам поэт в это верил, и, разумеется, это скорее стихотворение об искусстве, нежели о загробной жизни, но он, несомненно, опирается на христианскую веру в то, что после какого–то периода покоя умерших ожидает новая жизнь в теле:


Когда уже ни капли краски Земля не выжмет на холсты,Когда цвета веков поблекнут и наших дней сойдут цветы,Мы — без особых сожалений — пропустим Вечность или две,Пока умелых Подмастерьев не кликнет Мастер к синеве.И будут счастливы умельцы, рассевшись в креслах золотых,Писать кометами портреты — в десяток лиг длиной — святых,В натурщики Петра, и Павла, и Магдалину призовут,И просидят не меньше эры, пока не кончат славный труд!И только Мастер их похвалит, и только Мастер попрекнет —Работников не ради славы, не ради денежных щедрот,Но ради радости работы, но ради радости раскрыть,Какой ты видишь эту Землю, — Ему, велевшему ей — быть!

Это многообразие представлений конца XIX века отражают, как мы увидим, церковные гимны и молитвы.

Но снова вернемся в прошлое, на этот раз еще более далекое, и обратимся к творчеству Шекспира. В комедии «Мера за меру» герцог обращается к осужденному Клавдио с ободрением, чтобы тот достойно встретил смерть. Сама жизнь, говорит герцог, не такая уж великая ценность, и, возможно, смерть ничуть не хуже:




11 из 292